Глава 64. Сообщение Харсама ибн Айана о смерти Имама Резы (А)

1. От Харсама ибн Айана: Однажды ночью я был у Мамуна, и через четыре часа после начала ночи он разрешил мне вернуться домой. Однако в середине ночи кто-то постучал мне в дверь. Мой слуга спросил, кто это, и ему сказали, что Имам Реза (А) зовёт меня. Я быстро оделся и пошёл к нему. Когда я вошёл, увидел его сидящем во дворе своего дома. Он сказал: «О Харсама!» Я ответил: «Да, мой господин!» Он сказал: «Садись». И я сел. Он сказал мне: «Слушай внимательно то, что я скажу тебе! Наступило время моего возвращения к Аллаху и встречи с моими отцами (А). Этот тиран (Мамун) решил отравить меня виноградом и гранатами. Что касается винограда, то он пропустил через него отравленную нить, а что касается граната, то он велел своему слуге смочить руки в яде и очистить и разделить гранат этими руками. Завтра он пригласит меня к себе, предложит мне этот виноград и гранаты и велит мне съесть их, и я съем их, и после этого исполнится решение и предопределение. Когда я умру, он захочет сделать мне омовение своими руками, но ты передай ему мои слова: “Не прикасайся ко мне своими руками! Не совершай для меня ни омовение, ни положение в саван, ни погребение, а иначе твоё наказание, которое было отсрочено для тебя, наступит скорее, и то, от чего ты бежишь, постигнет тебя!ˮ» Я сказал: «Да, о мой господин!» Он сказал: «Тогда он сядет на высоком месте и будет смотреть, как мне делают омовение. О Харсама! Не делайте мне омовение, пока не увидите около моего дома белый шатёр. И когда вы увидите его, положите меня внутрь в той одежде, в которой я умер; сами же оставайтесь снаружи и ждите вместе с остальными. Не открывайте шатёр и не смотрите внутрь, иначе погибнете! Мамун подойдёт к тебе и скажет: “О Харсама! Разве вы не говорите, что Имама может омыть только Имам? Кто же омоет Абу Хасана Али ибн Мусу, если его сын Мухаммад в Медине, в Хиджазе, а мы - в Тусе?ˮ Ответь ему так: “Мы говорим, что омовение Имаму должен совершить Имам. Однако если кто-то (кроме Имама) нарушит это и совершит ему омовение, то это не отменяет его имамат. И имамат следующего Имама не отменяется тем, что кто-то воспрепятствует ему совершить омовение его отца. Если бы Абу Хасан Али ибн Муса Реза (А) был оставлен в Медине, то его сын Мухаммад (А) совершил бы его омовение явно и открыто. Однако и сейчас он совершит его омовение, хотя и скрытоˮ. И когда стены шатра будут подняты, вы увидите меня лежащим в саване. Тогда поднимите моё тело, положите в гроб и несите (к месту захоронения). Когда Мамун велит раскопать для меня могилу, он попытается сделать это так, чтобы могила его отца Харуна ар-Рашида была по направлению к кибле по отношению к моей могиле. Однако этого не будет никогда! Как бы сильно они ни ударяли своими лопатами по тому месту, им не удастся его раскопать. И когда они устанут, скажи Мамуну от меня: “Я велю тебе ударить лопатой один раз по направлению к кибле от могилы твоего отцаˮ. Когда они сделают это, увидят там вырытую могилу и возведенный над ней зарих. И когда откроется могила, не кладите меня в неё сразу, но подождите, пока она наполнится чистой водой до краев. Там вы увидите рыбу размером с могилу, которая будет биться там. Не опускайте меня в могилу, пока рыба не исчезнет и вода не сойдёт. Тогда опустите меня туда, но не позволяй им засыпать могилу землёй, ибо она наполнится землёй сама». Я сказал: «Да, о мой господин!» Он сказал: «Запомни то, что я говорил тебе, и исполни!» Я сказал: «Прибегаю к Аллаху от того, чтобы поступить вопреки твоему повелению!» Я вышел от него, плача и в печали, и слёзы мои падали, как зёрна. Никто, кроме Аллаха, не знает, что было у меня в душе. Затем Мамун позвал меня к себе, и я пришёл к нему и оставался там до полудня. Мамун сказал: «О Харсама! Иди к Абу Хасану, передай ему приветствие от меня и скажи: “Ты навестишь нас или нам навестить тебя?ˮ Если он согласится прийти сам, то скажи ему, чтобы он сделал это быстрее». Тогда я пошёл к Имаму Резе (А). Он сказал: «О Харсама! Запомнил ли ты то, что я говорил тебе?» Я сказал: «Да». Он сказал: «Да йте мне мою обувь. Я знаю, почему Мамун позвал меня». Я дал ему обувь и отправился вместе с ним к Мамуну. Мамун обнял его, поцеловал в лоб, посадил рядом с собой и начал разговаривать с ним. Затем он велел слуге принести виноград и гранаты. Когда я услышал это, не мог терпеть, и тело моё стало дрожать. Я не хотел, чтобы Мамун узнал об этом моём состоянии, а потому повернулся и медленно вышел оттуда. Я сел в одной из комнат дворца, и когда наступил закат, подумал, что Имам (А) уже, наверное, вышел из дворца. Тут я увидел, что Мамун велел позвать врачей. Я спросил: «Что случилось?» Они сказали: «Али ибн Мусе стало плохо». Люди были в сомнениях, но я точно знал, что произошло. Когда наступила вторая треть ночи, из дома Имама (А) раздались крики и плач. Я бросился туда вместе с другими людьми и увидел, что Мамун стоит с обнаженной голой и плачет. Я тоже остался там и сильно плакал до наступления утра. Мамун сел во дворце, принимая соболезнования. Потом пришёл в дом Имама (А) и сказал: «Освободите нам место: я хочу совершить омовение для него!» Тогда я вышел вперед и передал ему слова Имама (А). Он сказал: «Я не возражаю. Совершай омовение ты, о Харсама!» Тогда я увидел, что рядом появился шатёр. Я оставил тело там, сам же встал снаружи шатра, и все остальные тоже. Мы слышали, как из шатра раздаются звуки такбира и восхваления Аллаха вместе со звуком льющейся воды и перемещения сосудов. Оттуда доносился благой аромат, подобного которому мы не знали. Мамун позвал меня к балкону и сказал: «О Харсама! Вы говорите, что Имаму может совершить омовение только Имам. Как же его сын Мухаммад ибн Али совершит ему омовение, если он в Медине, а мы в Тусе, в Хорасане?» Я сказал: «Мы говорим, что омовение Имаму должен совершить Имам. Однако если кто-то нарушит это и совершит ему омовение, то это не отменяет его имамат. И имамат следующего Имама не отменяется тем, что кто-то воспрепятствует ему совершить омовение его отца. Если бы Абу Хасан Али ибн Муса Реза (А) был оставлен в Медине, то его сын Мухаммад (А) совершил бы его омовение явно и открыто. Однако и сейчас он совершит его омовение, хотя и скрыто». Тогда Мамун оставил меня и ничего не говорил больше. Когда стены шатра были подняты, я увидел там тело Имама (А), лежащее закутанным в саван. Мы положили его на погребальные носилки и понесли. Затем поставили на землю, и Мамун и все присутствующие прочитали над ним погребальный намаз. Потом мы снова понесли его, пока не пришли к месту могилы. Там мы увидели, как люди с лопатами пытаются выкопать его могилу так, чтобы могила Харуна была по направлению к кибле от неё. Но как бы они ни ударяли по этому месту, им не удавалось продвинуться даже на немного. Мамун сказал: «Горе тебе, о Харсама! Разве ты не видишь, как земля препятствует выкопать ему могилу?» Я сказал: «О повелитель верующих! Он велел ударить лопатой один раз по направлению к кибле от могилы твоего отца». Он сказал: «А если ты ударишь там лопатой, то что будет?» Я сказал: «Он сказал, что не дозволено, чтобы могила твоего отца Харуна была киблой для его могилы. Если я ударю лопатой туда, куда сказал, там будет вырытая могила и в середине её зарих». Мамун сказал: «Пречист Аллах! Как удивительно то, что ты говоришь! Однако я не удивляюсь ничему, что идёт от Абу Хасана (А). Ударь же туда лопатой - посмотрим, что получится!» И вот я взял лопату и ударил один раз по земле в направлении к кибле от могилы Харуна - и открылась вырытая могила с зарихом посередине. Мамун сказал: «Опусти тело в могилу, о Харсама!» Я сказал: «О повелитель верующих! Мой господин велел подождать, пока могила наполнится чистой водой до краев. И он сказал: “Там вы увидите рыбу размером с могилу, которая будет биться там. Не опускайте меня в могилу, пока рыба не исчезнет и вода не сойдёт. Тогда опустите меня туда, но не позволяй им засыпать могилу землёй, ибо она наполнится землёй самаˮ». Мамун сказал: «Делай то, что он велел». И я подождал, пока могила наполнится водой. Затем там появилась рыба размером с могилу, как он и сказал, а потом исчезла, и вода ушла. Тогда я оставил тело рядом с могилой. Сразу после этого мы увидели, как там появился белый шатёр, который закрыл от нас могилу. И кто-то опустил тело в неё. Мамун сказал людям: «Начните засыпать могилу землей!» Я сказал: «О повелитель верующих! Мы не можем сделать этого». Он сказал: «Горе тебе! Кто же тогда засыпет могилу?» Я сказал: «Он сказал, что могила засыпется землей и выровняется сама по себе». Тогда Мамун велел им остановиться, и могила сама заполнилась землей и выровнялась. Мамун позвал меня и сказал: «О Харсама! Поклянись, что ты действительно слышал всё это от Абу Хасана!» Я поклялся, и он спросил: «Сказал ли он тебе еще что-то?» Я ответил: «Да». Он спросил: «Что же это?» Я сказал: «Сообщение о винограде и гранате». Тогда лицо Мамуна начало меняться в цвете, так что стало желтым, потом красным и, наконец, черным. Ему не хватало дыхания, и он потерял сознание. И хотя он был без сознания, я слышал, как он говорил: «Горе Мамуну от Аллаха! Горе ему от Посланника Аллаха! Горе ему от Али ибн Аби Талиба! Горе ему от Фатимы Захры! Горе ему от Хасана и Хусейна! Горе ему от Али ибн Хусейна! Горе ему от Мухаммада ибн Али! Горе ему от Джафара ибн Мухаммада! Горе ему от Мусы ибн Джафара! Горе ему от Али ибн Мусы Резы!» Он ясно говорил эти слова и повторял их снова и снова. Когда я понял, что это будет продолжаться долго, отошёл от него. Я сел в одной из комнат дворца, пока не услышал, как он зовет меня. Войдя, я увидел, что он сидит, как пьяный. Он сказал: «Ты не дороже для меня, чем он! И все обитатели небес и земли для меня не дороже, чем он! Клянусь Аллахом, если ты скажешь кому-то еще то, что сказал мне, я убью тебя!» Я сказал: «О повелитель верующих! Если я кому-то скажу об этом, для тебя будет дозволено убить меня». Мамун закричал: «Нет, ты должен принести клятву, что никому не скажешь об этом!» И он взял с меня клятву. Не успел я выйти, как услышал, что он ударил себя по голове и прочитал следующие строки из Корана: «Они скрываются от людей, но не скроются от Аллаха. Он - с ними, когда они замышляют неугодные Ему речи ночью. Аллах объемлет то, что они совершают» (4: 108). У Имама Резы (А) был только один сын - Имам Мухаммад ибн Али (А). Он говорил о нем: «Он - честный, терпеливый, достойный. Он - светоч глаз верующих и причина гнева неверных».